Старомарьинское шоссе, д. 14 +7 (495) 616-38-65mromun@mail.ruПн. - Чт. 08:00 - 17:00, Пт. до 15:45

Мариинская больница

Новость 195 из 213

Известная благотворительная Мариинская больница для бедных, здание которой находится на улице Достоевского (раннее Новая Божедомка), открылась в 1806 г. После Октябрьской революции была преобразована в Институт социальных болезней им.Ф.М. Достоевского. В настоящее время здесь расположена клиника НИИ фтизиопульмонологии ММА им. И.М. Сеченова.

Свое название “Мариинская” больница получила по имени вдовствующей императрицы Марии Федоровны. 31 января 1803 г. она подала докладную записку сыну, императору Александру I, о значительном приращении доходов Воспитательного Дома (28767610 руб.), часть которых могла пойти на новые благотворительные учреждения в обеих столицах для бедного населения, нуждающегося в медицинской помощи.

Императрица писала: “По истине и сущей справедливости первыми предметами благотворения Воспитательного Дома, после несчастнорожденных младенцев, должны быть…страждущие болезнями и ранами, день от дня более вкореняющимися от единого недостатка во врачебных способах, или овдовевшие с многочисленным семейством и без достаточного при старости своей пропитания остальные свои дни в горести, слезах и забвении”.

К записке были приложены устав, сметы, штатное расписание этих заведений.

Открытие больницы для приходящих больных состоялось в Лефортовском бывшем офицерском госпитале для сирот офицеров 1июня того же 1803 года. Прообраз будущей больницы для бедных, известной как Мариинской после смерти императрицы в 1822 г., возникает прямо из написанного ею “Проекта”. Изначальное назначение и цель социального благотворения (в частности, бесплатный прием неимущих любого звания, нации, пола) никогда не менялись (в то время как менялась система ее управления и пр.) и освещали ее деятельность вплоть до Октябрьской революции.

В том же 1803 году были назначены почетным опекуном граф А.И. Муханов, а главным лекарем — бывший главный городской врач г. Касимова Христофор Оппель. В первое время прием в открытой лечебнице составлял свыше 400 человек, позднее все больше и больше. Но это было лишь амбулаторное отделение. Встала задача открыть большую больницу в новом построенном здании.

Место для больницы было выбрано на московской окраине, бывшем урочище на Убогом дому, на землях переяславских ямщиков, которые решено было — не без юридических и финансовых трудностей откупить. Здесь, на проселочной дороге через Марьину рощу оформится улица “Новая Божедомка”. От этой дороги — улицы строящееся больничное здание должно было за оградой отстоять не менее чем за двести сажен, таково было распоряжение учредительницы. Закладка больничного ансамбля — здания с флигелями — состоялось в апреле 1804 года, а закончились основные строительные работы в ноябре 1805 года. Строительство осуществлялось известным архитектором И. Жилярди на основе чертежей Д. Кваренги, одного из создателей Зимнего дворца. По веяниям начала XIX века больничные здания имели усадебнодворцовый облик, что отвечало тогда цели государственного общественного благотворения. И Мариинская больница была построена в духе позднего русского классицизма, желтого цвета, с колоннами и треугольным фронтоном.

Официальное открытие больницы для бедных состоялось 1 июня 1806 г. Церемониал был прост, без всяких банкетов; как тогда говорили, истинное благотворение должно быть ознаменовано пользой, а не суетой и торжеством.

29 июня 1806 г. была освящена больничная церковь Первоверховных апостолов Петра и Павла. Через пятнадцать лет в ней окрестят родившегося в лекарской семье Михаила Достоевского младенца Федора, будущего писателя (церковь после Октябрьской революции перестала существовать и вновь открылась лишь с ее реставрацией в 2004 г.).

По своему характеру Мариинская больница становилась удивительным симбиозом правительственного учреждения и, как нередко говорили о ней, обители милосердия. Это и нашло вполне отражение в переписке двух главных официальных лиц, имевших касательство к больнице: августейшей учредительницы Марии Федоровны и почетного опекуна графа Алексея Ильича Муханова. В его деятельности видели чистую любовь к добру, отсутствие всякого честолюбия и материального расчета. Муханов, родившийся в 1754 г., — истинно вельможа XVIII в., действительный статский советник, прошедший военную службу, где получил орден св. Георгия 4-ой степени (одну из почетнейших наград), затем перешел на гражданскую, с 1800 г. сенатор. Муханову императрица писала с неизменным уважением и “благоволением”, и когда приходило время, давала уйти в отпуск для поправления здоровья, дабы от этого зависело его дальнейшее попечительство над “любимой” больницей. Он же мог обращаться к ней, минуя все инстанции и одно временно всегда подтверждая свои верноподданнические чувства, “упадая к освященным стопам” Ее Величества. Но письма свидетельствуют, что это верноподданичество не равно раболепию, ибо очевидно сердечное участие и инициатива в предпринятом деле. У него обычное опережение ответного жеста и движения к благотворению, взывание к ее “материнскому милосердию”, когда что-то просил для больницы.

В их письмах — вхождение в каждую мелочь организации, порядка и опеки на уровне государственной политики, но эта последняя часто оказывалась в свете идеи благотворения, сострадательного участия к окружающим и императрицы, и почетного опекуна.

С самого начала жизнь больницы окрашивалась неким официозом и ознаменовалась высочайшими посещениями: Мария Федоровна посетила больницу в 1817 и 1826 годах, император Александр I — в 1816 г., Николай I — в 1826 г. (во время коронации). Мария Федоровна оставляла Москву довольная и древней столицей и больницей. Особенно вовремя посещения больницы она стремилась поощрить деятельность врачей. Назначения, как и награждения, по больнице обычно не обходилось без участия Марии Федоровны.

Первыми деятелями постоянной больницы стали врачи, служившие в лечебнице для приходящих: штаб (лекарь Оппель в качестве главного врача, Щировский — старший лекарь, Рожалин, поступивший в 1803 г. палатным ординатором; в 1806 г. поступили штаб(лекарь Андрей Гибнер, Нордбург и Евстафий Рединг. Все они несли службу и в по жарной Москве, занятой армией Наполеона. Тогда больница была превращена во Французский военный госпиталь, и врачи были вынуждены “с прискорбием”, по словам Оппеля, лечить неприятельских солдат — таков был врачебный долг, и таково было принято тогда в Европе положение о нейтральности врачебного дела. Но жалованье от наполеоновского правительства больничные врачи, по воспоминаниям Оппеля, отказались принимать.

Михаил Андреевич Достоевский поступил в больницу весной 1821 года, оставив военную службу в чине штаб (лекаря, отдав немало лет военным госпиталям. За его плечами было участие как врача в войне 1812 года —он вышел студентом 4(го курса Московской Медико(хирургической Академии для “пользования больных и раненых” после Бородинского сражения. Он в числе врачей во главе со знаменитым лейб (медиком Лодером обеспечивал эвакуацию из Москвы более 20 тысяч раненых. Теперь он поступил в учреждение по сугубо гражданскому ведомству и прослужит в нем шестнадцать лет. Начал он младшим ординатором с жалованьем 800 рублей годовых, которого не хватало даже на обучение сыновей. Дежурства, прием неимущих пациентов. Толпы московской голытьбы заполняли прибольничный двор — под окнами казенных лекарских квартир и у колоннады больничного здания. Все это видел Федор Достоевский еще отроком, что наложило от печаток на будущие произведения великого писателя.

Согласно желанию императрицы больница делилась на две половины: хирургическую и терапевтическую. В каждой был консультант, приглашенный из посторонних знаменитейших специалистов; в помощь консультантам давались по два палатных лекаря на каждое отделение, а, кроме того, прикомандировывались из Медико(хирургической Академии “кандидаты” медицины (они получали 150 рублей жалованья и квартирные). Мария Федоровна пыталась завести при больницах клинический интернат по французским и английским образцам, причем консультанты должны были заниматься практическим преподаванием медицины.

Но это “кандидатам” не нравилось в Мариинской больнице. Уже первые уставы предусматривали, что молодые врачи имеют в больнице шанс совершенствоваться в своей профессии под руководством опытных медиков, лечебное дело в целом, методы лечения должны были быть в движении, развитии. Ставилась научно-исследовательская база на возможном тогда уровне. Таким образом, по мимо приема больных, больница преследовала цель стать клиническим учреждением. Шел поиск новых или ранее неизвестных способов лечения сложных заболеваний. Так, к середине века усилиями доктора Осиповского была побеждена тяжелая болезнь —”антонов огонь” (вид гангрены).Вообще в московскую больницу были привлечены лучшие медицинские силы, срединих не только Альфонский, будущий декан медицинского факультета, а потом и ректор Московского университета, но и знаменитый Овер (лечивший Гоголя) и другие.

Должность консультанта, также придавала больнице клинический характер. В консультанты был приглашен, например, известный врач Василий Ризенко; он выпустил один из номеров Медико(физического журнала (орган первого в России научного медицинского общества). О личном составе больницы в Москве говорили: отличается особенным усердием, больничные порядки пользуются в городе такой блестящей репутацией, что служат примером для подражания, по отзыву статского советника Малиновского, главного смотрителя странноприимного дома графов Шереметевых. Мария Федоровна писала Муханову, что иностранцы наслышаны о больнице и хотят ее осмотреть. Николай I, посетивший её во время коронации, нашел ее в полном порядке.

Больница развивалась с нововведениями, реформированием структуры и бытования, а также условий для служащих и больных. Все это нашло подробнейшее и конкретное отражение в переписке императрицы и опекуна (рукописный том ее, когда(то хранившийся в зале заседаний больничного здания, теперь хранится в Государственном Литературном музее и не раз был представлен в ее филиале— московском Музее Достоевского), равно как в неопубликованных документах, находящихся в фонде Государственного Исторического Музея (ГИМа). Появилось глазное отделение на 8 коек. Мария Федоровна дарит машину для окуривания и лечения сухим паром. Муханов отвечает благодарственным письмом. Увеличилось общее число кроватей на четверть (с 200 до 253), прием больных по “Сравнительной ведомости между Московскою и С.(Петербургскою больницами для бедных за 1818 — 1820 гг.” выражался в таких цифрах: лежащих — 2012; приходящих по числу билетов — 9113; приходящих по числу посещений — 29590, стали выдаваться единовременные пособия, а также пища и одежда, выпущенным пациентам. Их обустраивали, обеспечивали их будущее. В сохранившемся, например, письме К.Н.Дурасова Муханову от 26 февраля 1815 года (фонд ГИМа) речь идет об обустройстве солдатки Павловой в Богадельный дом, о цеховом Алексееве, казенных крестьянах Антонове и Пантелееве, об оказании им “потребной помощи и призрения”.

Были прикомандированы вдовы как сестры милосердия с 1821 года, для практики 10 фельдшеров — учеников из школы в Воспитательном Доме. И это тоже совершенствовало клиническое назначение больницы. Для летнего размещения больных были надстроены вторые и третьи этажи флигелей. Обустраивались сушильни, прачечные, территория (цветники, фонари), выращивались на заднем дворе огородные культуры для здорового питания больных. Была заведена конюшня. Лошадьми могли пользоваться часто практикующие врачи, такие как Михаил Андреевич Достоевский. Всюду царил поистине немецкий порядок (императрица была немка).

В письмах императрицы очевидно стремление ее создать самостоятельную финансовую базу больницы, извлекать проценты с собственного капитала. Основанием собственного капитала служили: кружечный сбор (в больничной церкви), взносы от содержателей карточного откупа, личные пожертвования (часто московских купцов), отчисления из доходов Воспитательного Дома.

Соблюдалась строгая отчетность в расходах. Императрица была особенно бдительна, наблюдая движение денежных средств при закупке необходимого больнице, боясь хищений, например, в ведении аптечных дел. К тому же она внедрила и всячески укрепляла строжайший режим экономии, и одно из объяснений тому явилась дороговизна на все, что требовалось для больницы, включая лекарства, дороговизна уже носила не временный характер и вызвана была усилением торговой и  промышленной жизни России. Одобрение Марии Федоровны нашло предложение Муханова продавать старое платье и употребить вырученное на пособие для больных. Она высказывалась, что расходы на лекарства слишком велики (в связи с перевозками), отказывалась прибавить на содержание каждого больного, ссылаясь на то, что в Санкт-Петербурге провизия дороже, стало быть, и в Москве не может быть положено больше 16 копеек в день. Она указывала Муханову, что “чиновники” (врачи), которые имеют в избытке доходы, множество лошадей и людей, не вправе пользоваться конюшнями и лошадьми публичных заведений; она “ужаснулась”, что на больничную конюшню — на “такие мелкие постройки” — выделены такие средства. И она вежливо отказала Муханову увеличить больничный бюджет на сумму в пятьсот рублей.

Больница развивалась в дальнейшем в традициях, заложенных в этот ранний период. Постановка лечебного дела — прежде всего оно, врачи, пребывающие в “служении” страждущим и среди них отец будущего писателя, порядок и организация всей жизни обеспечили то, что к середине века московская Мариинская больница для бедных была признана в Европе выдающейся среди заведений такого рода.

В дальнейшей истории больницы были неизбежны перепады — периоды динамического развития и, наоборот, застоя. Менялась система управления, и, сравнительно с одомашненным ведением дел во время Марии Федоровны и Муханова, с опекунскими Советами усиливались оказенивание, известная бюрократизация этого учреждения. В то же время вызревала и развивалась его научно-исследовательская база и благотворительная направленность. Так, при больнице были открыты приют для 12-ти неизлечимых больных Мариинского благотворительного общества. Оказывая медицинскую помощь, больница не оставалась в стороне от военных действий. В русско-турецкую войну она открыла госпиталь “Красного креста”.Она вступала в XX век, открыв курсы для подготовки санитаров в 1904 г. (русско-японская война), а в I Мировую войну в 1913 году некоторые ее врачи добровольно уходили на фронт.

Автор статьи: admin

Menu